Я б в нефтяники пошел!

Говорят, что нефть и газ — наше достояние. Правда, не уточняется, кто именно это говорит и чье это на самом деле достояние.

«Роснефть» выигрывает. А страна?

Первый вице-президент «Роснефти» Павел Фёдоров сообщил журналистам, что президент Владимир Путин наконец-то одобрил введение налоговых льгот для Приобского месторождения в Ханты-Мансийском округе (ХМАО).

Это месторождение является одним из крупнейших в стране, и «Роснефть» давно добивалась сокращения его налогообложения. Речь идет о 46 млрд. рублей ежегодно в течение 10 лет — таким образом, выпадающие доходы для бюджета составят 460 миллиардов. Неудивительно, что противником введения льгот был первый вице-премьер правительства и министр финансов Антон Силуанов.

Вместе с тем, по словам Фёдорова, налоговые преференции позволят увеличить добычу на Приобском месторождении до 70 млн. тонн сырой нефти, создадут дивидендный поток в размере 120 млрд. рублей, дадут дополнительные налоговые поступления в бюджет в размере 660 млрд. рублей, а общий синергетический эффект для экономики России составит не менее 5 триллионов. Причем «Роснефть» якобы уже получила положительные заключения со стороны Минприроды и Минэнерго.

Повод для введения налоговых стимулов — это компенсация потерь «Роснефти» из-за участия России в подписанном в ноябре 2016 года соглашении ОПЕК+, предусматривающем первое, начиная с 2008 года, сокращение добычи углеводородов на 1,2 млн. баррелей в сутки (до 32 млн. баррелей).

По оценке Павла Фёдорова, действие соглашения (оно было пролонгировано в декабре 2018 года) привело к сокращению добычи «Роснефти» на 22 млн. тонн сырой нефти. Вместе с тем, соглашение позволило поддержать высокие цены на нефть на мировых рынках (сразу после его подписания североморская Brent подорожала почти на 10%). Следовательно, российские нефтяники, несмотря на сокращение добычи, все равно не ушли в «минус». А следовательно, необходимости в налоговых преференциях нет — по крайней мере, об этом заявляет Антон Силуанов.

Никакой экономической логики во введении льгот — нет

«СП»: — В июле Путин провел встречу с нефтяниками, по итогам которой был введен мораторий на оказание новых мер государственной поддержки (исключением и стало Приобское месторождение). Значит ли это, что «нефтянка» постепенно перестает быть драйвером экономического роста в России?

— Нет, не значит. Наоборот, сырьевой сектор и является последние пару лет драйвером экономического роста (1,6%-ный рост добычи нефти, 5%-ный рост добычи газа в прошлом году). Высокие цены на сырье на мировых товарных рынках помогают, а вот все остальное стагнирует или падает.

Вопрос же по льготам логичен: общая теория предполагает, что льготы надо давать тогда, когда без них никто не готов работать (как хороший пример «Сахалин-1» и «Сахалин-2» в девяностые годы). А когда цены и так высокие, бюджет профицитный, то чего льготы раздавать?! — удивляется в беседе со «Свободной прессой» старший научный сотрудник Института экономической политики, член совета фонда «Либеральная миссия» Сергей Жаворонков.

«СП»: — И правда, зачем?

— Нефтяники пугают что вот-вот начнется спад: мол, старые месторождения кончаются, но на самом деле ввод новых месторождений солидный (то же Приобское введено в строй в 2004 году), и добыча нефти хотя и не растет по 7−8% в год, как в начале нулевых при доминировании частных нефтяных компаний, но и не падает.

«СП»: — А в других странах эта отрасль так же поддерживается льготами, как и в России?

— Вот в США, например, нет. Что не мешает наращивать добычу такими темпами, что, видимо, скоро они станут экспортером нефти. Там, правда, в отличие от России, нет и повышенного налогообложения для «нефтянки», оно на общих принципах. Но и лицензии на разработку месторождения дорогие, зато распределяются на аукционах.

Есть примеры в мире, где разная система налогообложения у разных месторождений, в том числе в зависимости от сложности извлечения углеводородов (пример — Великобритания). Но не думаю, что для России это хорошо: у нас за взятки владельцы всех месторождений объявят их «сложными» и потребуют льгот.

«СП»: — То есть, думаете, нам ближе пример какой-нибудь Венесуэлы или Ирана?

— Ну, Венесуэла — это пример едва ли не первобытнообщинный, у них нефтепереработка уже встала, а скоро и нефтедобыча так же встанет (с 2016 года она упала в два раза). В Иране также практически всю нефть добывает одна госкомпания — National Iranian Oil Company (NIOC). Но монополизация — это плохо: нефтедобыча в Иране уже примерно в полтора раза ниже, чем была при последнем шахе Мохаммеде Реза Пехлеви.

Нефтяную отрасль России скорее можно сравнить с какой-нибудь иракской, это более адекватно. Запасы огромны, себестоимость ее добычи низка, при этом доминируют госкомпании, учрежденные Министерством нефти Ирака. Причем там не только нет льгот, а на бюджет фактически ложится содержание охранных компаний: и, хотя идет гражданская война, нефть стабильно добывается (с 2008 года она выросла вдвое).

Источник: «Свободная пресса»